Любовь и теннис

[1] 2 3

Странно, но события пятилетней давности повторялись. Вновь я находился в номере теннисисток, вновь не работал кондиционер; правда, теперь мне компанию составляли не «старушки» вроде Граф, Сабатини и Селеш, а теннисистки «новой волны» – молоденькие, в самом соку. С тех пор изменилось многое – Штеффи откатилась назад в рейтинге и уже не пользовалась такой популярностью; Моника несколько лет не играла и изрядно раздобрела за это время, утратив своё очарование; красавица Габриэла и вовсе ушла из тенниса. Но жалеть об этом не приходилось, особенно теперь, когда рядом были такие сексуальные красотки – новая теннисная элита.

Как и пять лет назад, стояла потрясающая жара; из одежды на мне были только узкие трусы, почти не прикрывающие моей наготы. Я полулежал на широкой кровати, закинув ногу на ногу, и масляным взглядом рассматривал Мартину Хингис, нещадно страдающую от жары. Швейцарка лежала поперёк кровати, свесив голову по одну сторону, а ноги по другую; изящная шея Мартины вся была покрыта капельками пота. Одежду Хингис составляла коротенькая шёлковая ночнушка, наброшенная исключительно ради приличия; тем не менее от Мартины за километр остро несло потом, и я наслаждался этим запахом.

Я бы с удовольствием развлёкся со швейцаркой, но из-за жары она была ни на что не способна, поэтому я лишь любовался её великолепным, отлично сложенным телом, телом спортсменки – как-никак, Хингис была первой ракеткой мира, и её спортивные кондиции никого не могли оставить равнодушным. Ляжки Мартины, упругие и очень мясистые, просто сводили меня с ума, и я с трудом сдерживался, чтобы не приподнять повыше подол ночнушки.

Сзади хлопнула дверь, и я оглянулся – наконец-то Аня Курникова вылезла из душа. Моя соотечественница была вымотана жарой не меньше, чем швейцарка, и каждые полчаса бегала в душ; вот и сейчас она вывалилась оттуда вся мокрая, причём непонятно даже из-за чего – из-за воды или из-за пота, который уже даже не смывался с разгорячённого тела. Я с удовольствием рассматривал Курникову – меня возбуждало то, что она завёрнута в полотенце, причём это поло-тенце такое короткое, что практически не закрывает её сильных стройных ног. Длинные золотистые волосы Ани, обычно собранные в тугую косу, были на этот раз распущены и доставали ей почти до задницы. Вне всякого сомнения, под полотенцем у Курниковой ничего не было.

Прошлёпав по полу босыми ногами, Аня залезла на соседнюю кровать и спросила:

– Ну что, как там Мартинка? Жива?

– У нашей швейцарочки почти полный вырубон! – засмеялся я. – Прикинь, её даже на секс не тянет, это в её-то возрасте!

– А вы идите в душ трахаться, – томно посоветовала Курникова, растягиваясь на кровати. – Там ништяк, водичка прохладная... век бы оттуда не вылезала!

– Мне хуёво... – пробормотала Хингис, не поднимая головы. – Я вся потная, у меня подмышками чешется... я там уже второй день не брилась...

– А между ног у тебя не чешется? – спросил я. – Хочешь, почешу?

– Нет-нет-нет... – торопливо пробормотала Мартина. – Только не это... а то я подохну...

– Какие вы скучные, девочки! – засмеялся я. – И чего вас только самыми сексуальными теннисистками называют, я не понимаю? Я по такой же жаре развлекался с вашими предшественницами, они тут такого шороху давали!

– Так это же старая гвардия, ветеранки, – хмыкнула Аня. – А мы нежные, молоденькие, правда, Мартинка? Нас эта жара просто выматывает...

– Хочешь, сестрёнок Вильямс позовём? – спросила Хингис, скашивая глаза в мою сторону. – Они черножопые, им к такому пеклу не привыкать...

– Фу, подруга, ты говоришь, как расистка! – кокетливо наморщила нос Курникова; впрочем, я знал, что она способна сказать и ещё похлеще. – Ты, наверное, хотела сказать – шоколадки?

– Не хочу я никаких сестрёнок Вильямс, – ответил я. – Я вас хочу, понятно? А вы ломаетесь...

– А ты сними трусы, – посоветовала Аня, лукаво глядя на меня. – Может, мы на твой хуй посмотрим и возбудимся... Он у тебя как, большой?

– Вам хватит, – поддел я их. – Вы же молоденькие, сами говорите...

– Зато трахаемся, как большие, – лениво протянула Мартина, но в её голосе я уже уловил знакомые признаки возбуждения.

– А я ещё и сосу... – как бы в пространство заметила Курникова.

Я со смехом стал стаскивать с себя мокрые от пота трусы; мне и самому не терпелось остаться абсолютно голым, не столько из-за секса, сколько из-за жары. Движения мои были вялыми и расслабленными, я запутался ногами в трусах, и девушек это насмешило. Хингис наконец-то приподняла голову и привстала, опираясь на локти; я заметил, что в том месте, где она лежала, на простыне отпечатался очень чёткий мокрый след.

– Хм, а хуй у тебя ничего, – продолжала кокетничать Аня, тем не менее плотоядно облизываясь. – Я думаю, мне будет в самый раз, а тебе как, Мартинка?

– Ну-у... – протянула швейцарка, не сводя с моего члена горящих глаз. – Если тебе в самый раз, то и мне, наверное, тоже...

По теннисисткам было видно, что им прямо-таки не терпится приступить к делу, но молодость давала о себе знать – в отличие от Штеффи и Моники, готовых тут же раздвинуть ноги, Курникова и Хингис не могли не пококетничать, старательно делая вид, что мой член их абсолютно не волнует. Они с деланным равнодушием обменивались репликами, морщили хорошенькие носики, но их с головой выдавала непроходимая похоть во взглядах. Я же как ни в чём не бывало, лежал на кровати, абсолютно голый, и безо всякого стеснения почёсывал яйца.

Аня не выдержала первой. Соскользнув со своей кровати, она ослабила узел на груди, и полотенце упало на пол; как и я, Курникова осталась совершенно голой. Несмотря на молодость, Аня уже полностью сформировалась как женщина – дебелые ляжки, круглая задница, довольно большие для её возраста сиськи с припухшими от постоянного желания сосками. Треуголка Курниковой густо заросла золотистыми волосами.

– А ты ништяк девчонка! – воскликнул я. – В теннисной юбочке ты, конечно, тоже смотришься неплохо, но голая – просто балдёж! Давай, иди ко мне.

– Сперва минет хочешь? – спросила Аня, с чувством проводя руками по ляжкам. – Или сразу вставишь мне? Честно говоря, я очень-очень-очень хочу...

Мартина тоже оживилась, глядя на нас с Курниковой. Очень расслабленно и лениво, единым движением она переместилась из лежачего в положения в позу на коленях и уселась на пятки. Ночнушка Хингис промокла насквозь и прилипла к её телу; теперь я очень хорошо видел, что на швейцарке нет белья, потому что сквозь тонкую шёлковую ткань чётко просвечивали и стоящие соски, и чёрная треуголка.

– Ты опоздала, подруга, я первая! – засмеялась Аня. – Надо было раньше чесаться, пока Серёжка рядом с тобой лежал. А теперь смотри и завидуй.

Я рывком поднялся с кровати и подошёл к Курниковой. Подмигнув мне, она повернулась спиной и, наклонившись, упёрлась руками в кровать, выставив крепкую, налитую задницу. Но этого ей показалось мало, и она, задрав правую ногу, тоже поставила её на кровать, для чего ей пришлось здорово раскорячиться. Я подумал, что ни Граф, ни Сабатини, ни Селеш до таких выкрутасов не додумались бы; а вот Курникова и Хингис в свои 17 лет были очень ебливы, в перерывах между турнирами наверняка почитывали порножурналы и именно оттуда почерпнули сведения о подобных блядских позах.

– Эй, я готова! – крикнула мне Аня, выглядывая из-под собственной подмышки.

Решив не терять времени, я крепко взял Курникову за скользкие от пота ягодицы, раздвинул их пошире и, примерившись, одним ударом засадил член ей в пизду. От неожиданности Аня сдавленно охнула, но тут же ей захорошело, и она начала пружинисто подпрыгивать на левой ноге в такт моим движениям. Роскошные волосы Курниковой упали ей на лицо, но она их не убирала, зная, что выглядит так гораздо сексуальнее. Время от времени Аня протяжно стонала, когда я задвигал член особенно глубоко.

– Здорово, здорово!.. – восхищённо бормотала Мартина, теребя себя за соски прямо сквозь ткань. – Вот чёрт, как же мне нравится на это смотреть...

– Глупая, ночнушку сними, – пропыхтела Курникова в интервале между двумя стонами, и Хингис, не отрывая от нас взгляда, потянула подол кверху.

В этот момент кто-то восхищённо присвистнул от дверей; повернув голову, я увидел Линдсей Дэвенпорт, основную теннисную конкурентку Мартины. Долговязая американка, одетая лишь в малюсенький купальник, прислонилась к косяку и внимательно наблюдала за нами; свист вырвался у неё как раз в тот момент, когда Хингис задрала ночнушку.

Я хорошо знал, что Линдсей, как и многие другие теннисистки – лесбиянка, поэтому её появление меня обрадовало, чего нельзя было сказать о Мартине. Пробормотав: «О, ч-чёрт!», – она торопилво одёрнула ночнуху и вызывающе уставилась на Дэвенпорт.

– Брось, ты чего испугалась? – улыбнулась американка, подходя к нам и уже на ходу расстёгивая лифчик. – Я присоединюсь к вам, можно?

– Слушай, Линдси, я уже говорила, что я не из ваших, – начала хмуриться Хингис. – Ты уже не в первый раз ко мне пристаёшь, мать твою!

– Так ведь ты же прелесть, лапушка! – засмеялась Дэвенпорт, принимаясь теперь за трусики. – Разве ты никогда не смотрелась голой в зеркало, а?

– Я не люблю делать это с женщинами, – продолжала упрямиться Мартина. – Я натуралка, ясно?

Вместо ответа голая Линдсей обняла швейцарку за потные плечи и неожиданно стала смачно целовать её взасос. Теннисистки повалились на кровать, причём Хингис очутилась снизу, а Дэвенпорт – сверху. Не отрывая своих губ от губ Мартины, Линдсей полезла к ней под ночнуху, преодолевая вялое сопротивление швейцарки. Пизда американки с хлюпаньем пульсировала, и я понял, что Дэвенпорт не терпится.

– Всё, Мартинку сейчас изнасилуют! – шумно выдохнула Курникова. – Линдсей своего не упустит, она всегда по молоденьким западала.

– И по тебе тоже? – засмеялся я.

– Да она ко всем пристаёт! В раздевалке зажмёт какую-нибудь дебютантку и сразу в трусы к ней... Некоторые, кстати, не возражают, она ж хорошенькая.

– Мартина явно против, – я кивнул на Хингис, которая продолжала вырываться. – Что, не любит девочек наша швейцарка?

– Погоди, мы сейчас вот как сделаем! – засмеялась Аня. – Отпусти-ка меня...

[1] 2 3
Автор: Ольга, добавлено: 6.05.2011 в 21:09Мне не очень понравилось. Лучше было бы, если бы они тебя после минета заставили делать всем по очереди лэйк, затем бы каждая после оргазма тебя обоссала.Как я понимаю, вам, Ольга, нравятся сцены унижения? :)
 
Имя: